Приближение к Альмутасиму

Филипп Гедалья пишет, что роман «The Approach to Al-Mu'tasim»[27]адвоката Мира Бахадура Али из Бомбея — «это очень неловкое сочетание (a rather uncomfortable combination) исламских аллегоричных поэм, обычно более всего интересующих их переводчика, и детективных романов, в каких уж обязательно превзойден Джон X. Уотсон и которые смягчают кошмар людского Приближение к Альмутасиму существования в аристократических пансионах Брайтона». М-р Сесил Роберте еще ранее изобличил в книжке Бахадура «неправдоподобное двойное воздействие — Уилки Коллинза и известного персидского поэта двенадцатого века Фаридаддина Аттара»; это спокойное замечание Гедалья повторяет без удивления, но с холерическим запалом. По существу оба писателя сходятся: оба указывают на детективное построение романа Приближение к Альмутасиму и его магическое undercurrent[28]. Эта «водяная» метафора может побудить нас вообразить какое-то сходство с Честертоном; ниже мы докажем, что такого нет.

Editio princeps[29]«Приближения к Альмутасиму» появилось в Бомбее в 1932 году. Бумага в книжке была практически газетная, обложка извещала покупателя, что идет речь о первом детективном романе Приближение к Альмутасиму, написанном уроженцем городка Бомбея. За несколько месяцев публика проглотила четыре издания по тыще экземпляров каждое. «Бомбей квортерли ревю», «Бомбей газет», «Калькутта ревю», «Индустан ревю» (в Алахабаде) и «Калькутта инглишмен» расточали дифирамбы. Тогда Бахадур выпустил иллюстрированное издание, которое он именовал «The Conversation with the Man Called Al-Mu'tasim Приближение к Альмутасиму»[30], с роскошным подзаголовком «А Game with Shifting Mirrors» («Игра с передвигающимися зеркалами»). Это издание не так давно воспроизведено в Лондоне Виктором Голланцем с вступлением Дороти Л. Сейерс, но, видимо из милосердия, без иллюстраций. Оно у меня перед очами; 1-ое раздобыть не удалось, но чувствую, что оно было намного лучше. В этом Приближение к Альмутасиму уверяет меня приложение, отмечающее большое отличие меж первым изданием 1932 года и следующим, 1934-го. До того как приступить к рассмотрению этого различия — и к критике его, — нужно хотя бы кратко выложить основную нить повествования.

Протагонист — видимый, но чье имя никогда не именуется — студент права в Бомбее. Он кощунственно отошел Приближение к Альмутасиму от ислама, религии собственных родителей, но на финале десятой ночи месяца мухаррама оказывается в гуще потасовки меж мусульманами и индусами. В ночном мраке шумят барабаны, слышны выкрики молящихся, огромные бумажные балдахины мусульманской процессии движутся среди агрессивной толпы. С некий крыши летит кирпич, брошенный индусом, кто-то вонзает кому-то кинжал Приближение к Альмутасиму в животик, кто-то — мусульманин либо индус? — падает замертво, и его затаптывают. Три тыщи человек дерутся, палка против пистолета, ругательство в ответ проклятию, Бог невидимый против многих богов. Студент-вольнодумец, пораженный всем этим, вмешивается в борьбу. Невооруженный, он в отчаянной стычке убивает (либо ему кажется, что убивает) индуса Приближение к Альмутасиму. Но вот, громко крича, возникает верхом на лошадях заспанная милиция и принимается хлестать всех попорядку. Студент удирает, чуть не из-под конских копыт. Он добирается до самых окраин городка, перебегает два жд пути либо два раза — один и тот же путь. Перелезши через ограду, оказывается в одичалом саду, в глубине которого Приближение к Альмутасиму — башня. Стая собак с шерстью лунного цвета, a lean and evil mob of mooncoloured hounds[31], выскакивает из чернеющих розовых кустов. Преследуемый ими студент отыскивает спасения в башне. По стальной лестнице, на которой не хватает нескольких ступенек, он взбегает на плоскую крышу с сияющим колодцем в центре Приближение к Альмутасиму и натыкается на изможденного человека — при лунном свете, сидя на корточках, тот мочится. Человек признается, что его занятие — воровать золотые зубы закрученых в белоснежное полотно трупов, которые персы оставляют в башне. Ведает он и другие отвратительные вещи и меж иным вспоминает, что уже четырнадцать ночей не совершал очищения буйволовым навозом. С Приближение к Альмутасиму очевидной злостью гласит он о каких-либо конокрадах из Гуджарата: «Пожиратели собак и ящериц, а в общем, такие же мерзавцы, как мы с тобой». Светает, в воздухе низковато кружат жирные стервятники. Студент, обессилев, засыпает; когда же он просыпается, солнце уже стоит высоко, и он лицезреет, что вор Приближение к Альмутасиму пропал. Пропали также несколько трипурских сигарет и серебряных рупий. Вспоминая об страхах прошлой ночи, студент решает затеряться в просторах Индии. Он размышляет о том, что оказался способен уничтожить идолопоклонника, но не способен сказать с уверенностью, что мусульманин более прав, чем идолопоклонник. Его преследует заглавие Гуджарат, также имя некоей «малка-санси» (дамы Приближение к Альмутасиму из касты воров в Паланпуре, на которую в особенности обрушивались проклятия и злость похитителя трупов). Студент делает вывод, что злость настолько безгранично скверного человека равна похвале. И он решает — без особенной надежды — разыскать даму. Помолясь, студент нерасторопно и уверенно пускается в далекий путь. Так завершается 2-ая глава романа Приближение к Альмутасиму.

Пересказать перипетии других девятнадцати глав нереально. Здесь выступает головокружительное огромное количество dramatis personae[32], уж не говоря о жизнеописании героя, которое как будто бы должно исчерпать все мыслимые движения людского духа (от подлости до математических рассуждений), и о странствиях, обхватывающих необъятную местность Индостана. История, начавшаяся в Бомбее, длится на низменностях Паланпура, на Приближение к Альмутасиму один вечер и одну ночь задерживается у каменных ворот Биканера, повествует о погибели слепого астронома в предместье Бенареса, герой становится участником комплота в лабиринтах дворца в Катманду, молится и блудит посреди чумного зловония Калькутты на Мачуа-Базаре, следит рождение денька на море из конторы в Мадрасе Приближение к Альмутасиму, следит умирание денька на море с балкона в штате Траванкор, колеблется и убивает в Индауре, и замыкает орбиту км и лет в том же Бомбее, в нескольких шагах от сада с собаками лунной масти. Короткое содержание таково: некоторый человек, неверующий и сбежавший с родины студент, с которым мы познакомились, попадает в общество Приближение к Альмутасиму людей самого низкого пошиба и адаптируется к ним в типичном состязании в подлости. В один момент — с магическим страхом Робинзона, видящего след людской ноги на песке, — он замечает какое-то смягчение подлости: нежность, восхищение, молчание 1-го из окружающих его подонков. «Как как будто в наш разговор Приближение к Альмутасиму вмешался собеседник с более сложным сознанием». Студент осознает, что негодяй, с ним разговаривающий, не способен на таковой неожиданный взлет; отсюда он заключает, что в том отразился дух какого-то друга либо друга друга друга. Размышляя над этим вопросом, студент приходит к магическому убеждению: «Где-то на земле есть человек Приближение к Альмутасиму, от которого этот свет исходит; кое-где на земле есть человек, тождественный этому свету». И студент решает предназначить свою жизнь поискам его.

Общее направление сюжета уже просматривается: ненасытные поиски души по слабеньким бликам, которые она оставила в других душах: сначала легкий след ухмылки либо слова; в конце — различное и колоритное свечение разума Приближение к Альмутасиму, воображения и добра. По мере того как расспрашиваемые люди оказываются все более близко знавшими Альмутасима толика его божественности все возрастает, но ясно, что это только отражения. Тут применима математическая формулировка: насыщенный событиями роман Бахадура — это восходящая прогрессия, конечный член которой и есть явленный в предчувствии «человек Приближение к Альмутасиму по имени Альмутасим». Конкретный предшественник Альмутасима — необыкновенно приветливый и неунывающий перс-книготорговец; предшественник книготорговца — святой… После многих лет студент оказывается в галерее, «в глубине которой дверь и доступная циновка со обилием бус, а за нею сияние». Студент хлопает в ладоши раз-второй и спрашивает Альмутасима. Мужской глас — непередаваемый глас Альмутасима Приближение к Альмутасиму — приглашает его войти. Студент отодвигает циновку и проходит. На этом роман завершается…

Если не ошибаюсь, разработка подобного сюжета просит от писателя 2-ух вещей: изобретательности в описании разных черт безупречного человека и чтоб образ, наделенный этими чертами, не был незапятанной условностью, призраком. 1-ое требование Бахадур удовлетворяет полностью, 2-ое же Приближение к Альмутасиму — не берусь сказать, в какой мере. Другими словами, не услышанный нами и не увиденный Альмутасим должен произвести воспоминание реального нрава, а не набора пустых потрясающих степеней. В варианте 1932 года сверхъестественные ноты не часты: «человек по имени Альмутасим» имеет нечто от знака, но не лишен и типичных, личных черт. К огорчению, создатель Приближение к Альмутасиму не удержался в границах литературного такта. В варианте 1934 года — том, что лежит передо мной, — роман впадает в аллегорию: Альмутасим — это знак Бога, а этапы пути героя — это в некий мере ступени, пройденные душой в магическом восхождении. Есть и огорчительные детали: чернокожий иудей из Кошина, рассказывая об Альмутасиме, гласит Приближение к Альмутасиму, что у него кожа черная; христианин обрисовывает его стоящим на башне с распростертыми объятиями; рыжеватый лама вспоминает, как он посиживал, «подобно фигуре из жира яка, которую я слепил и которой поклонялся в монастыре в Ташилхунпо». Эти заявления должны внушать идею о едином Боге, приспосабливающемся к человечьим различиям. Идея Приближение к Альмутасиму, на мой взор, не очень плодотворная. Не скажу этого о другой: о предположении, что и Всевластный также занят поисками Кого-либо, а этот Кто-то — Кого-либо еще высшего (либо просто нужного и равного), и так до Конца — либо, точнее, до Бесконца — Времени или в повторяющемся круговращении. Альмутасим (имя восьмого Приближение к Альмутасиму Аббасида, который был победителем в восьми битвах, родил восьмерых отпрыской и восьмерых дочерей, оставил восемь тыщ рабов и правил в течение восьми лет, восьми месяцев и восьми дней) этимологически значит «Ищущий крова». В версии 1932 года тем фактом, что целью странствий был странник, естественно разъяснялась трудность поисков; а в версии 1934 года он Приближение к Альмутасиму служит предлогом для упомянутой мною экстравагантной теологии. Мир Бахадур Али, как мы лицезреем, оказался не способен избежать самого очевидного из таящихся в искусстве соблазна: желания быть гением.

Перечитывая написанное, чувствую опасение, что недостаточно показал плюсы книжки. В ней есть черты очень высочайшей культуры — к примеру, спор в главе девятнадцатой Приближение к Альмутасиму, где мы предчувствуем друга Альмутасима в одном из спорящих, не опровергающем софизмы другого, «чтобы в собственной правоте не быть очень победоносным».

Считают, что для всякой современной книжки почетно всходить в чем либо к книжке старой, ибо (как произнес Джонсон) никому не нравится быть обязанным своим со Приближение к Альмутасиму-временникам. Нередкие, но малозначительные переклички «Улисса» Джойса с Гомеровой «Одиссеей» постоянно вызывают — мне никогда не осознать, почему — изумление и экстазы критики; точки соприкосновения романа Бахадура с почетной «Беседой птиц» Фаридаддина Аттара удостоились более таинственных похвал в Лондоне и даже в Аллахабаде и в Калькутте. Словом, нет недочета в источниках. Один исследователь Приближение к Альмутасиму отыскал в первой сцене романа ряд аналогий с рассказом Киплинга «In the City Wall»[33]. Бахадур их признал, но оправдывается тем, что было бы просто противоестественно, если б два описания десятой ночи мухаррама в чем либо не совпадали… Элиот с огромным основанием вспоминает 70 песен незавершенной аллегории «The Faerie Queen Приближение к Альмутасиму»[34], в какой героиня, Глориана, не возникает никогда — как отмечает в собственной критике Ричард Уильям Черч. Я со собственной стороны могу смиренно указать отдаленного, но вероятного предшественника: иерусалимского каббалиста Исаака Лурию, который в XVI веке сказал, что душа предка либо учителя может войти в Душу злосчастного, чтобы утешить его либо Приближение к Альмутасиму наставить. «Иббур» — так именуется эта разновидность метемпсихоза[35].


pri-vipolnenii-razrezov-v-zapretnoj-zone-kisti-vozmozhno-povrezhdenie-1.html
pri-vipolnenii-zadanij-122-v-pole-otveta-zapishite-odnu-cifru-kotoraya-sootvetstvuet-nomeru-pravilnogo-otveta.html
pri-vipolnenii-zadanij-etoj-chasti-ispolzujte-otdelnij-list-snachala-ukazhite-nomer-zadaniya-a-zatem-zapishite-ego-reshenie-i-otvet-pishite-chyotko-i-razborchivo.html